- Понимаешь, вот, гитары - они как люди, как лучшие друзья. Я когда гитару
продавал, чуть не плакал.
- А я когда друзей продавал, думаешь не плакал?
Как не осложноволоситься перед девчонками, и не нести всякую мирейматью?
Пришел я как - то к своей знакомой, а у нее сидит и чай пьет дочка соседки, десятилетняя Алена. Как только девчонка уйдет, думаю, сразу начну приставать к своей знакомой. Сидим, я всякие истории рассказываю смешные, чтобы мелкая скорей домой ушла. Они хохочут - хохочут, а Алена и говорит: Ой, вы как гомик. Потом выяснилось, что как комик. Сволочь!
- Давай, тебе новую жену заведем, а то эта уже надоела.
- Ну, можно было бы. Только как с сыном быть? Он мамку - то любит, вот ведь чо. - Давай ему скажем, что мама у него по ночам кровь пьет. Ты, скажем, не смотри, что она ласковая такая, она по утрам зубы не чистит, а точит. И по ночам к тебе подкрадывается. - Зашибись! Так и поступим. Вот мамка на измену сядет, когда сын от нее в слезах шарахаться станет. - Точно, так и сделаем!
Рома как-то вылечил в больнице голову. Ходит по самые брови забинтованный, а назавтра у него экзамен в университете. А в больничной комнате везде валяются краники, которые в старичков вставляют. Взял он такой краник, примотал бинтом к голове. Пойду, думает, на экзамен, налью какой-нибудь фигни в кран, наклонюсь за билетом: кап, ой, мысль потерял. Потом, к счастью передумал.
Потерялся котенок с серыми лапками. Зовут Джавдет. Увидите его, не трогайте. Он мой.
Щапко проходит по флангу, делает свинопас Цепадзе. Ай, Щапко, Щапко! Как же так можно-то? За такие вещи морду бьют. Нет, нам такой футбол не нужен!
- Ирка, пойдем с нами пасху справлять, выпьем спирта за бога нашего.
- Не пойду я с тобой, Дмитриев. Иди ты в задницу.
- Ну и оставайся, немчура проклятая, и молись своему чудаковатому божку за шкапом.
Хомякадзе, с полным ртом динамита
Задумчиво ждет рассвета.
Когда же прилетят вражеские самолеты?
Вольному - Оля, спасенному - Рая.
Как то раз я целый вечер ухаживал за одной очень приятной девушкой. Танцую с ней, всякие приятности рассказываю. Она прижимается ко мне и говорит: ты такой остроумный. Я застеснялся: да нет, какой там остроумный, я тупой и нудный чувак. Она верит: что, правда? Действительно? Вырывается и убегает. Сволочь.
Оля показывала фотки. Вот, гляди, это мы в католической общине под Парижем. Там люди все очень душевные, все верующие. Очень добрые и хорошие. Очень душевные. А на фотке кучка темных фигур, потому что вечер, и только от вспышки несколько пар глаз страшно горят красным огнем.